Ссылка на видео отсутствует или повреждена.

Вход Или регистрация

Войти с помощью::

Регистрация или вход

Обратите внимание, все поля являются обязательными для заполнения.
Войти с помощью::

Восстановление пароля или регистрация

 

 

Александра Вильвовская:

«Человек – это живое, включенное в среду тело»

      

 

 

 

Мы продолжаем готовить третий номер журнала Zillion и начинаем публиковать материалы из предыдущего. Первый в России сертифицированный специалист по эмбодимент Александра Вильвовская рассказывает, как длинные прямые улицы и ровные тротуары связаны с развитием бизнеса, как отношение к телу влияет на исторические события и как любому из нас важно научиться осознанно переходить из одного телесного паттерна в другой. Интервью: Анастасия Подберезкина

Фотограф: Евгений Дюжакин. Материал из журнала  

 

 


 

 

 

Александра Вильвовская

Тренер, коуч. Кандидат педагогических наук. Специалист по телесности и соматическому коучингу. Телесный и танцевально-двигательный психотерапевт. Первый в России сертифицированный специалист по Embodiment.

 

 

Расскажи о себе и своем опыте. Как ты пришла к теме эмбодимент?

Александра Вильвовская: Я отношусь к тому поколению, которое в последние десятилетия все время что-то меняло в своей жизни, так что занималась я разным. Изначально я педагог, специалист по обучению, дидакт. Много лет проработала в образовании: занималась исследованиями, преподавала в системе повышения квалификации, долгое время была директором негосударственной школы. Одновременно я занималась журналистикой и придумывала какие-то проекты.

Где-то в 2000 году стала больше заниматься издательскими технологиями, работала как издатель и главный редактор, руководила онлайн-проектами. Потом все сдвинулось еще сильнее – уже в сторону маркетинга. Я преподавала маркетинговые коммуникации в Университете Нестеровой. У меня был свой бизнес – интернет-агентство. Параллельно танцевала аргентинское танго и все время искала способы танцевать лучше. Однажды меня занесло на семинар по свободным танцам, и там я услышала словосочетание «городской шаман» и имя «Габриелла Рот». (Zillion: Габриелла Рот – танцор, музыкант, философ, преподаватель, «городской шаман». Автор танцевальной практики «5 ритмов».)

Это удачно совпало с надвигающимся кризисом 2008 года и моей усталостью от своего бизнеса. Я собралась почитать в Google, где учат на «городского шамана». Выяснилось, что Google не знает, но я же кандидат педагогических наук и сама себе специалист по обучению. Я выстроила для себя учебную программу и стала уперто учиться. В итоге оказалось, что большая часть этих практик в наши дни относится к психотерапии.

То есть «городской шаман» – в каком-то смысле современный психотерапевт?

Александра Вильвовская: Не совсем так, конечно, но что-то общее есть. По крайней мере, то, что связано с танцами и работой с телом, сейчас относится к психотерапии. Я выучилась на телесного психотерапевта, а потом – на танцевально-двигательного. Втянулась в это и вот уже шесть лет занимаюсь работой с телом и через тело. Вообще тема телесности стала мне ужасно интересна. Но телесная и танцевальная психотерапия – это очень узкие области, и я все время искала способ делать что-то более понятное для людей и в этом смысле более действенное. Последние полтора года я развиваю в России тему эмбодимент. Я стала первым в стране сертифицированным специалистом по Embodiment.

Не все можно перевести точно. Как эту практику корректнее называть по-русски? «Втелеснивание»?

Александра Вильвовская: Ну, вот как по-русски говорить «втелеснивание»? Хотя по сути – да. Самое близкое слово – «во-площение», которое я специально пишу через дефис, чтобы подчеркнуть процессуальность. Любопытно то, что, когда мы используем русское название, оно заведомо предполагает дистанцию между человеком и его телом, чем-то телесным и тем, что во-площается. А идея эмбодимент заключается в том, что этой дистанции нет. «Embodiment» очень сложно перевести на русский. Это то, как мы проживаем себя внутри своего тела и через свое тело, как мы ощущаем это проживание.

Существует несколько аспектов эмбодимент. Первый – аспект ощущения тела, то есть телесной осознанности, причем в нормальном режиме, а не когда что-то болит или жарко. У нас есть все необходимое для того, чтобы осознавать себя телесно: нейронные связи и рецепторы, которые передают в мозг информацию о дыхании, состоянии и положении тела. Второй аспект: мы в гораздо большей степени думаем телом, нежели неокортексом. Мне очень нравится эта формулировка – «My body is my brain», «Мое тело – это мой мозг».

Разнообразие мировоззренческих концепций связано с тем, как автор телесно ощущал те или иные обстоятельства, даже не отдавая себе в этом отчета. Если говорить о совсем простых вещах, то есть научно подтвержденный факт – мы познаем мир через моторику, движение, и в зависимости от того, можем ли до чего-то дотянуться, это оказывается для нас близким или далеким. Мы оцениваем это не зрением, а моторикой. Наше представление о пространстве зависит от того, какие движения мы можем совершать.

А если мы говорим о более любопытных штуках, то есть много примеров в современной социальной, политической истории. Возьмем вопрос «Считаете ли вы окружающий мир опасным?». Здесь любые рациональные доводы – вокруг нет врагов, вам никто лично не угрожает и т. д. – могут свистеть мимо, если на телесном уровне у человека есть опыт, переживание небезопасности. Вот это то, что сейчас происходит в Израиле и т. д. Когда мы чувствуем небезопасность либо начинаем сходить с ума от тревоги, нам становится проще, когда мы видим врага. Тогда мы можем связать с ним свою тревогу: «Это мы его боимся, это он нам угрожает». Это ощущение небезопасности мира может не иметь никакого отношения к реальности. Пример с Израилем показателен в том плане, что большинству людей там по факту ничего не угрожает, хотя они со мной не согласятся.

Другой простой пример: есть термин «выученная беспомощность», за которым стоит мышление в духе «Чего пытаться, у меня все равно ничего не получится поменять» и «Что воля, что неволя, все одно». То есть человек не ставит вопрос так: «Что я могу изменить вокруг себя, в своей жизни?». Встроенная в человека «выученная беспомощность» – это не только психологический феномен. «Я пытаюсь что-то делать, а у меня не получается. Я ничего не могу изменить своими действиями» – это телесная память и телесное переживание.

Еще одна из важных идей эмбодимент – мы не являемся отдельно стоящими, не связанными друг с другом телами. У нас есть зеркальные нейроны, есть телесный резонанс, или телесная эмпатия, – в разных дисциплинах это называют по-разному. Мы реагируем на других людей: «заражаемся» другим состоянием, перенимаем манеру ходить или дышать, степень напряженности, способы выражения эмоций и переживаний. Мы связаны друг с другом. У большинства был, к примеру, такой опыт – заходишь в помещение, а там все унылые. И ты вдруг становишься гипервозбужденным либо перенимаешь этот паттерн и сам становишься таким же унылым.

 

 

 

Александра Вильвовская:
«Мы в гораздо большей степени думаем телом, нежели неокортексом. Мне очень нравится эта формулировка – ″My body is my brain″, ″Мое тело – это мой мозг″».

 

 

Правильно понимаю: все мы травмированы и травмируем друг друга, и вот эмбодимент дает возможность что-то изменить?

Александра Вильвовская: То, что Людмила Петрановская говорит в статьях про трансляцию травмы в поколениях, – очень важные идеи. Но для меня оказалось важным не только констатировать тот факт, что и на психологическом, и на телесном уровне мы тут все объективно травмированные люди. Когда это просто констатация у себя в голове, то получается: «Я травмированный и поэтому такой унылый, с меня взятки гладки». Важнее вот что: когда мы обнаруживаем это телесно и знаем, что сделать, чтобы из одного телесного паттерна перейти в другой, тогда у нас появляется больше шансов стать здоровыми, радоваться жизни и чувствовать себя свободными, что бы ни происходило.

А бывает сложно общаться с людьми из-за того, что ты по телесности можешь предположить, у кого что с личной жизнью, травмами и работой? Люди не опасаются того, что могут в общении телесно «рассказать» про свою тысячу проблем?

Александра Вильвовская: Так у всех остальных столько же проблем. Есть какие-то вещи, которые притягивают внимание и вызывают у меня интерес. Но этот интерес не столько про то, «как человек дошел до жизни такой». Вот телесно-ориентированная терапия обращается к прошлому: «Что с тобой такого случилось, что тебя так перекосило?». А в контексте эмбодимент-подхода ты смотришь на человека и пытаешься почувствовать, как ему живется внутри своего тела, какую жизнь он проживает в таком теле, с такой манерой двигаться, осанкой и походкой. То, как мы embodied, как мы во-площены, сильно влияет на то, как мы проживаем свою жизнь, что у нас получается и не получается, как мы действуем и не действуем, что у нас с отношениями, карьерой и мечтами.

Настолько все буквально?

Александра Вильвовская: Да.


Какие травмы ты чаще всего видишь у людей в России и за рубежом, как они во-площаются?

Александра Вильвовская: Усредненное коллективное тело сильно разнится по странам, и в больших городах есть свои телесные паттерны. Для меня это отдельное такое развлечение: когда езжу, наблюдаю и фотографирую паттерны. Например, многие парижские мужчины слегка выдвигают голову вперед. У молодых мужчин это движение едва видно, а к девяноста годам это становится особенно заметно – уже такие «черепашки» ползут. Можно интерпретировать, с чем это связано, но это бросается в глаза, и меня это буквально заворожило. Только у миланских мужчин есть такой телесный паттерн – плечевой сустав чуть-чуть «подвернут» вовнутрь, как бы защищая сердце. Это придает им одновременно мужественный и очень трогательный вид. Я пока не знаю, что это может означать. В Белграде я испытала легкий шок, мне было горько на это смотреть: у многих мужчин до 50 лет, то есть тех, на чье детство и юность выпала война, в лице заметны следы страха. И другая интересная деталь: они ходят, не опираясь на пятку, немножко на носочках.

Как бегут?

Александра Вильвовская: Как бегут, да. Видеть таких красивых двухметровых мужчин с такими испуганными лицами было очень грустно, больно и обидно. В этом случае я могу предположить, откуда эти телесные особенности, потому что немножко знаю историю.

Дальше, меня лет двадцать мучила загадка: что подразумевают московские друзья-мужчины под прекрасным словосочетанием «строгая питерская девушка»? А сейчас, когда вижу девушку в Питере, понимаю, о каком выражении лица и состоянии идет речь. Это общая черта многих, и это делают не специально. Это особое выражение лица, которое даже начинаешь зеркалить: они так немного напрягают верхнюю часть губы.

Про московских женщин много чего можно рассказать. У нас, московских женщин, на лицах месседж «Вы все козлы», причем с любой интонацией и сопутствующей информацией. А создает этот месседж то, что у женщин напряжена нижняя челюсть и стиснуты зубы. Если в метро посмотреть на женщин старше 25 лет, которые едут одни, то практически нет тех, у кого была бы расслаблена нижняя челюсть.

 

 

 

Александра Вильвовская:

«Тело – это единственный достоверный свидетель всей жизни».

 

 

А что видно у мужчин в московском метро и на улицах?

Александра Вильвовская: У меня много клиентов-мужчин, и я из индивидуальных историй знаю, насколько непросто быть мужчиной в современной России, в Москве в частности. В какой-то момент я обратила внимание на то, что у многих мужчин в Москве как будто исчезли решительные волевые скулы. Лица стали такими круглыми, сглаженными, чуть припухшими – в том числе от алкоголя и еды, но основная причина не в этом. Я часто работаю в паре с остеопатом. Так вот он сказал мне, что есть прямая связь между тонусом мышц лица и состоянием области таза.

Во всех телесных практиках – в эмбодимент, телесной и танцевальной терапии – есть такой прием. Когда тренируешься и «ставишь глаз», чтобы «видеть тело», обращаешь особое внимание на то, что бросается тебе в глаза. Я месяц ездила в метро, у меня была такая задача. Я пыталась «обнаружить» у окружающих меня мужчин область таза: смотришь, и такое ощущение, будто эта часть тела «вырезана», ее как будто нет. Есть плечи, руки, живот, а таза словно нет.

Проблемы женщин с напряженными челюстями и мужчин, у которых «растворился» таз, связаны?

Александра Вильвовская: Да, это взаимосвязано. В каждом из нас есть качества, которые мы можем отнести к маскулинным, например решительность, умение ставить цели и добиваться их, устойчивость, четкое движение по направлению. И в каждом есть «иньское», женское: быть чувственным, огибать препятствия и т. д. Что-то одно автоматически поляризует что-то другое. Если говорить о причинах, почему описанное происходит со многими мужчинами, я тут грешу на исторические события и социальные условия. Это наследие традиций, воспитания и «вымывания» из общества активных мужчин. Это сильно заметно на телесном уровне.

Баланс надо поддерживать, и женщины начинают «отращивать» себе «янскую» ипостась и «янское» тело. Они начинают решительнее и увереннее двигаться, добиваются своих целей в жизни. Она отлично справляется с этой жизнью, а ей кричат: «Лицо проще сделай, а то замуж не выйдешь». И она начинает думать, что еще такого сделать с собой, чтобы мужчины наконец оценили ее. И это, конечно, такая тупиковая история.

Эмбодимент способен расслабить нижние челюсти, «включить» область таза, «вернуть» решительные скулы – и все, что этим управляет. Но о нем пока мало кто знает. Насколько это направление развито в мире и у нас?

Александра Вильвовская: Это направление, как практика и как теория, оформилось в самостоятельное течение в районе 80-х годов – тогда появились тексты и методы работы. За последние 6–7 лет развитие эмбодимент сделало скачок. Это связано с тем, что появилось большое количество исследований, которые подтверждают значимость тела как такового. Огромное влияние оказала мода на mindfulness, осознанность – и в Google медитируют, и в Палате лордов медитируют. Я тоже практикую осознанность, но это начинает работать тогда, когда мы включаем в это ощущение свое тело. Без телесной включенности, на мой взгляд, это очередная эзотерическая игрушка.

Столкнулась со множеством интересных терминов: «соматический подход», «технология ненасильственной коммуникации», соматический коучинг, эмбодимент-коучинг, интегральный телесный подход, Bodymind, Somatics и т. д.

Александра Вильвовская: Эмбодимент как подход, метод, идеология, область научных знаний и практика втянул в себя много наработок из разных областей. То, что называется Somatics, соматика – это большой слой направлений и практик. В частности, развитие внутрителесных ощущений разных частей и систем тела; развитие представления о своем теле как живом, подвижном, меняющемся и ощущаемом.

Моя любимая штука – это Body Mind Centering. Великая женщина Бонни Бэйнбридж Коэн изначально развивала эту практику для танцоров, а сейчас она активно работает с родителями. Дело в том, что у нас есть врожденные эволюционные паттерны движения, а есть те, которые мы получили в течение жизни. Среди эволюционных – паттерн дыхания, паттерн морской звезды, паттерн диагонали, паттерн «голова – хвост (копчик)». У нас много паттернов, они объективно существуют в теле, и какие-то из них мы активно используем при решении разных задач.

К примеру, танцоры и спортсмены хорошо знают паттерн Push, отталкивание. Иногда в процессе индивидуального развития получается так, что какой-то паттерн остается неразвитым. Мы не используем его в жизни, например не умеем отталкиваться – получается такое слабенькое движение. Здесь важно понимать, что это ни о чем не будет говорить, это не диагностика. Но развить такой паттерн будет полезно. К примеру, тот же паттерн Push помогает двигаться вперед.

В жизни, карьерно?

Александра Вильвовская: А это все связано. Движения, на которые мы способны физически, связаны с тем, что мы можем совершать в жизни. Стюарт Хеллер, один из мастеров эмбодимент-подхода, сказал очень хорошую вещь: «Мы двигаемся в пространстве так же, как мы двигаемся в жизни». И это в значительной мере правда: если я могу вытянуть руку и потянуться за чем-то нужным, я могу то же самое делать и в смысле жизненных действий. Вот дети же все время тянутся. Если человеку тяжело вытягивать руку, с некоторой долей вероятности можно предположить, что и в жизни у него какие-то сложности.

Если человек здоров физически, но при этом телесно скован, то есть связь с тем, что он в жизни робеет и мало чего достигает?

Александра Вильвовская: Да, эта связь существует. И это важное уточнение – мы сейчас говорим о физически, неврологически здоровых людях.

Эзотерические идеи о физическом выражении духовных проблем с этим связаны?

Александра Вильвовская: Для меня все это – мракобесие, к телесно ориентированной терапии, к психосоматике это не имеет никакого отношения. С другой стороны, если человек прочел какую-нибудь книжку про пять травм и что-то понял о жизни, то и хорошо. С лечением болезней у эмбодимент и телесно ориентированной терапии не прямая связь, но я видела исследования и протоколы лечения мигреней с помощью этих практик. Мигрени ведь не понятно как лечить, а за счет телесной осознанности они более-менее лечатся – по крайней мере, становятся гораздо реже. Люди начинают наблюдать, что провоцирует их приступы, как ведет себя тело. И, заметив первые признаки, они могут поменять свое состояние и реакцию в тот момент, когда что-то провоцирует мигрень.

 

 

 

Александра Вильвовская:

«То, как мы embodied, как мы во-площены, сильно влияет на то, как мы проживаем свою жизнь: что у нас получается и не получается, как мы действуем и не действуем, что у нас с отношениями, карьерой и мечтами».


 

 

Появляется много новых исследований и идей – про значение неокортекса, про индивидуальный состав микрофлоры кишечника, который влияет на поведение. Идея «тело – это мозг» еще больше расширяет наши представления о мозге.

Александра Вильвовская: Да, восприятие мозга на научном уровне расширяется до человека полностью. Модель «тройного» мозга и то, что наш желудок часто думает лучше, чем неокортекс, – все это научно подтверждает идеи эмбодимент.

Эмбодимент может существовать в разной глубине. «Я осознаю свое тело; замечаю, что со мной происходит; понимаю, как реагирую; могу представить, какой я сейчас; могу представить, каким хочу быть; знаю, как мне поменять это состояние; знаю способ переключения; могу делать что-то новое; могу реагировать по-другому». Вот этот набор практик необходим любому из нас, он отлично помогает в жизни.

Есть социальный слой: на этом уровне мы рассматриваем контакты с людьми и окружающей средой. Речь, например, о том, что развитие бизнеса в стране невозможно, пока тротуары будут такие, какие они есть. Это связано, есть длинная логическая цепочка, которая ведет к этому умозаключению. Развитие бизнеса – это движение вперед. Бизнесмен – это человек, который что-то делает в заданном направлении. Одна из трудностей ведения и развития бизнеса – это построение стратегии и следование ей. В Москве почти невозможно пройти больше десяти метров по прямой и при этом по ровной поверхности. Везде бордюры, ямы, противопар-ковочные столбики посреди узких тротуаров. Иначе говоря, дорога везде разноуровневая, и на пути постоянно помехи. Ты вынужден смотреть скорее вниз, чем прямо.

И вот если возвращаться к телесности в разных городах, то Лондон в значительной мере похож на Москву – он разный, шумный, энергичный. Но там люди ходят вперед грудью и очень быстро. У нас люди несутся лбом вперед и не видят, куда. Наш взгляд опускают еще и нависающие провода. То есть все время человека что-то «придавливает». Это как в «Такси-блюз»: «Потолочки 2,20», под которые людей «выводят». Вот это «2,20» у нас повсюду в городской среде, а это определенное положение тела. Для того чтобы увидеть что-то дальше, нам нужно поднять взгляд. А для того чтобы двигаться по прямой, нам нужно поменять положение корпуса. Вот так длинные прямые улицы и ровные тротуары связаны с развивающимся бизнесом.

И получается, что тема телесности связана со всеми аспектами жизни.

Александра Вильвовская: У того же Стюарта Хеллера есть прекрасная фраза: «Везде, где есть люди, есть эмбодимент. Я еще не встречал людей, у которых нет тела». Телесный аспект для меня очень важен в любом вопросе: в политике, в урбанистике, в экономике. Человек – это не только функция, не только физический объект, не только мыслящее существо, социально полезное или бесполезное. Это живое, включенное в среду тело. И этот телесный аспект оказывается важен в любой ситуации. Когда люди собирались на митинги, я писала: «Ребят, а потом обязательно дискотека», – потому что энергии нужен выход.

Можно сказать, что перечисленные дисциплины формируют науку о телесности?

Александра Вильвовская: Наука – это все же приборы, статистика, исследования, воспроизводимые эксперименты. А тут, скорее, осмысление накопленного в практике материала. Эмбодимент развивался из практики и обрастал не бог весть какими сложными моделями. Они создают своего рода навигационные карты – маршруты, по которым можно организовывать практику, и фреймы, которые позволяют что-то видеть.

Есть очень простой фрейм: четыре состояния, в которых каждый из нас точно был в течение жизни. Первое состояние: «Я хочу изменить – и я могу изменить». Когда людям предлагаешь пожить в этом состоянии, они сразу становятся такими американцами: «К цели! Мы можем! Да! Вперед!». Когда работаешь с группой, все эти идеи и движения сами возникают внутри группы. Второе состояние: «Я не могу изменить, но я и не хочу менять». И люди автоматически садятся в позу лотоса и начинают медитировать. Третье состояние: «Я могу что-то изменить – я не хочу ничего менять». Вот эта апатия выражается в том, что люди садятся на пол, забиваются в угол, уходят в себя, выключается взгляд – такая безнадега. И четвертое состояние: «Я хочу изменить, но не могу изменить».

В одном из упражнений мы «стравливаем» группы, чтобы они повзаимодействовали. И они начинают друг друга убеждать. Группа «Давай, ты можешь» начинает убеждать группу «Я не хочу». Или группа «Да все хорошо на самом деле» пытается убедить группу «Я хочу, но не могу». Очень смешно получается. И в самозарождающихся движениях, которые возникают у группы, можно увидеть отражение общественно-политических процессов. Это прямо связано с темой телесности.

 

 

 

Александра Вильвовская:
«Как только мы исключаем живое чувствующее тело, сразу возникает насилие».

 

 

Танцевальная терапия – это часть эмбодимент или соседствующая практика?

Александра Вильвовская: Это связано, но исторически она возникла раньше. Телесная терапия и танцевальная терапия создали базу для этого нового взгляда. В танцевальной терапии движение, которое мы можем назвать танцем, не обязательно представляет собой красивый оформленный танец в том смысле, в котором мы привыкли о нем думать. Там есть и экспрессивный аспект: мы можем что-то выразить через это движение.

Важно, что в танцевальной терапии мы смотрим со стороны или изнутри себя на это движение как на объект искусства. И вот это отстранение позволяет находить какие-то смыслы, видоизменять этот танец, работать с ним. В классической танцевальной терапии важно разделение «я» и «мой танец», так исторически сложилось. А эмбодимент – это, скорее, внутренний процесс: «Я внутри себя меняю свое состояние».

Неврозы, остановленные потребности могут закрепляться телесно?

Александра Вильвовская: Есть такой взгляд, это может быть. Иногда мы замечаем какое-то небольшое подергивание плеча, начинаем развивать это движение, и человек обнаруживает, что он пытается кому-то в лицо дать. Остановленные движения могут вызывать физическое напряжение. На этом уровне хорошо работает такое направление телесной терапии, как бодинамика. Идея состоит в том, что, пока мы растем в жизни, у нас есть потребности, которые мы должны удовлетворять. А свои права и потребности мы реализовываем через движения. И если в какой-то момент что-то не позволяет человеку это сделать, то в определенных группах мышц возникает гипертонус или гипотонус. Bodynamics – это работа, направленная на то, чтобы вернуть этим мышцам нормальный тонус, через растягивание и сжатие.

Получается, сейчас любого возьми и начни им заниматься – и это будет другой человек. Когда ты общаешься с людьми, нет ощущения, что все по-своему искривлены?

Александра Вильвовская: Одна из моих любимых фраз: «Тело – это единственный достоверный свидетель всей нашей жизни». Можно сказать, с нее началось мое обучение, когда я решила стать «городским шаманом». Я не знаю, кто автор этой фразы. Она очень точная: мы можем не отдавать себе отчета в чем-то, не замечать чего-то, а тело включает в свою жизнь личную историю, историю рода и культуры. Тело содержит все это. Еще одна замечательная фраза есть: «Мы все сломаны, и это нормально». Я сейчас не так активно танцую аргентинское танго, но периодически хожу на милонги. Иногда смотрю на танцующих людей, и физически тяжело видеть такое количество жизненных неудач и страхов. У меня немного профессиональная деформация, повышенная чувствительность: через чужое движение я сама ощущаю все это телом. Это к вопросу о том, не трудно ли общаться с людьми. Таки иногда трудно. Но сначала видишь вообще все, а потом научаешься выделять только то, что имеет значение.

Мы живые, и этот аспект жизненности очень важен. Эта идея несколько противоречит генеральной идее мировой культуры и социальной политики. Генеральная идея заключается в том, что тело – это объект, «что». И, соответственно, этот объект может быть вообще не важен: его «можно» игнорировать или назвать греховным, источником бед; им можно гордиться; к нему можно относиться как к хорошо смазанной телеге и заботиться о нем так же, как мы заботимся о машине, и так далее. В любой из общепринятых трактовок речь идет о принципиальной неодушевленности самого тела. А когда тело отделено от интеллекта, тогда это «просто тело» и «совершенно не важно», удобный ли стул, хватает ли тебе кислорода в офисе, хорошо ли обезболили для удаления зуба, женщина ты или мужчина, согласен ты на секс или не согласен. «Не важно», что тебя посылают на войну и убивают. Все это и еще много чего в такой трактовке просто «не важно». Потому что ты объект. Как только мы исключаем живое чувствующее тело, сразу возникает насилие. Неизлеченный опыт военной травмы есть почти у всех людей, в любом из миров – европейском, азиатском, африканском и т. д. У каждого человека это проявляется по-своему, это и во мне есть. И вот тут важное явление. Когда происходит травма, для того чтобы выжить, мы перестаем чувствовать и ощущать, в том числе на телесном уровне, потому что для организма это опасно и невыносимо. Как только человек перестает ощущать свое тело, он перестает ощущать другого человека как живого. Эмпатия заканчивается. А раз это не «живой человек», а «неизбежные потери», то «вообще какая разница».

И получается, все, до чего мир докатился, происходит из того, что глубоко в истории тело превратили в объект, в том числе позиционируя телесное как низшее и греховное?

Александра Вильвовская: Для меня это такой медицинский факт. Если посмотреть на историю цивилизации и культуры, в этом был некоторый смысл, это было обоснованно. Но сейчас приходит понимание того, что можно по-другому. Глобальные политические, исторические и культурные процессы в этом контексте идут уже лет шестьдесят: Ганди, Мартин Лютер Кинг, деколонизация Африки, женщины голосовать начали, «вдруг» выяснилось, что их нельзя насиловать и бить. А потом «выяснилось», что насилие бывает не только физическим, но и моральным. Началось переосмысление нормы, сексуальности, отношений, понятий женственности и мужественности.

У меня есть возможность наблюдать, как эти темы обсуждают на международном уровне, как происходит кросс-культурный диалог. В частности, я обнаружила интересный момент: сказать женщине за пятьдесят, что она несексуальна, – это неполиткорректно и вообще немыслимо во многих странах, потому что она остается женщиной, у нее остаются потребности, она может вызывать желание. Раньше и 35-летних считали старыми. То есть где-то уже происходит такое изменение нормы. Интересно наблюдать, как смещается норма, как переосмысливаются «хорошо» и «плохо», «можно» и «нельзя», как идея «лишь бы любили друг друга» влияет на социальные процессы.

Почему у общества такое острое внимание к сексуальной ориентации, к женщинам, к свободным женщинам – в диапазоне от осуждения до объективации?

Александра Вильвовская: Я думаю, это связано с тем, что в последние лет сорок мало кто понимает, что означает быть мужчиной в современном обществе. Классический мачизм, жестокость и агрессия уже сильно табуированы. И получается, что, с одной стороны, «мужчина должен», а с другой стороны, мужчина уже не может так просто прибегать к старым паттернам, например «дать в морду». Он сталкивается с запретами, его сдерживают общественные и этические нормы. А как иначе тогда? А это вопрос – и ответы на вопросы, волнующие мужчин, ищет мужское движение. Оно развивается уже лет тридцать, принцип тот же, что у феминистического движения. Мужское движение пытается понять, осмыслить, нащупать, что такое – быть мужчиной в современном обществе. Я наблюдаю, что происходит в этом движении, читаю какие-то публикации, через третьи руки знаю их авторов – это безумно интересно. Кстати, вспомнилось: какой-то человек опубликовал что-то на «Снобе» о правах мужчин – и это были агрессивные тексты, отсылающие к домострою.

У каких социальных групп телесные проблемы наиболее выраженные?

Александра Вильвовская: То, что я видела: у тех, кто столкнулся с насилием, а также у тех, кто работает в офисе и занимается бизнесом. Там все тоже очень жестко, люди задвигают самые простые жизненные потребности: удовлетворение от дела и от контакта с людьми, свободу выбирать, чем заниматься и как долго. Люди поставлены в жесткие рамки. Для того чтобы справляться с задачами и получать те социально-материальные плюшки, которые за это выдают, им приходится выключать тело – из-за повышенной нагрузки, дурной системы управления или страха выразить эмоции. «Ничего личного – работаем», поэтому все гасится – и гасится собой. Мы отключаемся от сигналов своего тела. «Эффект пятницы» – это вот оно: «Ааа! Я могу сбросить этот стресс и почувствовать себя живым!». И никакая социальная реклама на улицах от этого не спасет.

С какими проблемами к тебе обычно обращаются люди?

Александра Вильвовская: У меня есть коучинговая программа для решения той или иной задачи через телесность. Одна из типичных задач – вхождение в должность. Это сложная ситуация, связанная со страхом, поэтому мы разбираем, что можем сделать с телом, чтобы меньше бояться и легче находить контакт с людьми в работе. Иногда люди приходят с проблемой «не могу найти работу». Один из таких кейсов был классически телесным. Там конфликт состоял в том, что работа требует общения с большим количеством людей, и если ты тусуешься, то работа есть постоянно. А человек при этом настолько устал, что ощущает других людей так: «Заберите их отсюда».

Удалось ему помочь?

Александра Вильвовская: Да. Часто люди приходят с задачами, связанными с движением, телом и самовыражением. Формулируют в таком духе: «Знаешь, как будто мне не удается себя выразить в общении, в танце, в отношениях». Самовыражение – естественная потребность. Мы существа социальные, наша базовая потребность – находиться в контакте с другими людьми. Ощущение, что ты не можешь выразить себя, – это все равно что человек не может разговаривать, а хочет что-то сказать; его не поняли, а он хочет быть понятым.

 

 

Александра Вильвовская:

«Когда мы знаем, что сделать, чтобы из одного телесного паттерна перейти в другой, тогда у нас появляется больше шансов стать здоровыми, радоваться жизни и чувствовать себя свободными, что бы ни происходило».

 

 

Некоторое время назад компания Fella Swim отфотошопила модель с 8-го до 6-го размера, при этом ей неанатомично сгладили живот. Оказалось, что и модель, и фотограф поддерживают философию Body Positive, а папа модели – активист этого движения. Скандал. С одной стороны, «отглаженное» в фотошопе очевидно красивее, а с другой – внушает комплекс неполноценности и создает нереалистичные стандарты красоты. Ощущение противоречивое. Как считаешь, тему Body Positive искусственно развивают, или она естественным образом развивается?

Александра Вильвовская: С одной стороны, посыл Body Positive – «отстаньте от нас со своими требованиями, мы такие, какие есть» – это здоровая, естественная защитная реакция. Дело в том, что давление этих стандартов, в том числе медийное, возрастает. И если эту пружину сжимать и сжимать, то люди рано или поздно дают отклик. С другой стороны, я тоже не очень понимаю, как мне самой к этому относиться, потому что есть вещи, которые лично меня напрягают. К примеру, я вижу, что женщина неудачно оделась, у нее вывалились бока, и ловлю себя на мысли: «Это твое тело, делай с ним что хочешь. Но можно же было одеться по-другому – мы же здесь тоже ходим». Мне даже становится стыдно, когда ловлю себя на такой мысли, но социальный аспект здесь присутствует так или иначе.

А с третьей стороны, то, что считается нормой или красивым в одних странах, будет совершенно иначе восприниматься глазом, который привык к другому. Например, речь о том, как воспринимают латиноамериканских и африканских женщин с большими ягодицами. В прошлом году в Эдинбурге я наблюдала за людьми. Там много тощих, немножко гранжевых молодых барышень – и это клево, очень красиво. И много огромных, рыжеволосых статных женщин с большими животами и ляжками, с огромными коровьими глазами – и они тоже красивые невероятно. Представь: она при этом в коротенькой юбке, рядом трое детей и влюбленный в нее муж. И поскольку мой московский взгляд привык к людям, внешний вид которых соответствует определенным требованиям, вот это проскальзывало: «Какой кошмар, как они так носят». Очень важно понимать, что восприятие сильно обусловлено культурой.

Я думаю, мы с тобой так и будем бултыхаться в неясном отношении к этому. Важно тут что: я отметила, насколько эти полные шотландские барышни в коротких юбках красивые, естественные и живые. То есть основной вопрос – насколько человек при этом «живой». «Мертвый» при идеальной фигуре – это настолько же скучно, как и «мертвый» при другой фигуре. Когда человек «живой», его фигура в глаза не бросается, ты просто видишь что-то другое.

Есть ощущение, что и уровень адекватности человека мы определяем в том числе через телесные проявления.

Александра Вильвовская: Да, это так. Но здесь есть и более глубокий смысл. Когда мы видим людей с церебральным параличом или с нарушениями речи, мы знаем, что человек при этом может быть замечательным и адекватным. А когда мы видим какие-то двигательные или телесные особенности у человека, который выглядит неврологически здоровым, этот контраст бросается в глаза и настораживает.

Исторически интеллектуальное во многих культурах отчуждалось от телесного. Понятие «интеллигентный, интеллектуальный человек» сохраняет некоторую отчужденность от телесности и одновременно выдвигает к ней ряд требований. Что-то происходит вот с этим?

Александра Вильвовская: Мне рассказывали, как стоматолог воскликнул: «Господи, какой прекрасный запущенный интеллигентский рот». Интеллигенты – они же духовные существа. Тенденция на сближение интеллектуального и телесного есть – мы все больше включаем тело в свою жизнь. Спасибо всевозможным модам: на йогу, на практику осознанности, на медитации, на фитнес и т. д. Люди, которые занимаются трендами, прогнозируют моду, еще десять лет назад говорили, что внимание к телесности – это ответ на то, что тело так долго было исключено из зоны внимания. Если этот тренд покажет свою эффективность – наш мир ведь склонен к прагматичности – то он будет развиваться. По этой причине эмбодимент-коучи сейчас собирают и накапливают успешные кейсы.

 

 

 

Александра Вильвовская:

«Разнообразие мировоззренческих концепций связано с тем, как автор телесно ощущал те или иные обстоятельства, даже не отдавая себе в этом отчета».

 

По теме. Вебинары, мастер-классы и курсы Zillion


Типология МBTI и соматика. Как влиять на себя и других

Профайлинг: «чтение» людей и управление поведением

Управляемое долголетие. 9 способов уменьшить метаболический возраст на 10–20 лет

 

 

Комментируйте

Обсуждайте тему, обменивайтесь идеями. На образовательном ресурсе секция комментариев – инструмент коллективного обучения. Поэтому за каждый комментарий вы получаете зиллионы (ZL), которые можете потратить на просмотр экспресс-курса. Узнайте больше о программе «Накопление знаний»

Like & Share

 

 

Комментарии 8

Анастасия, как вы находите таких необычных и невероятно интересных людей? В Гугле легко нашелся сайт (и блог!) Александры Вильвовской, жаль только заброшенный в 2013 году. Но все равно там много чего любопытного можно почитать.
26 мая 2015 г. в 18:43
1
Ответить
Julia Pozdnyakova
Пользователь
К Julia Pozdnyakova: спасибо, приятно, что нравятся наши герои. Александра периодически пишет интересные вещи в facebook, можно подписаться на нее там.
26 мая 2015 г. в 22:10
1
Ответить
Анастасия Подберезкина
Автор
Спасибо! Очень впечатлена интервью с Александрой!
22 февраля 2016 г. в 0:22
1
Ответить
Tatiana Pirogova
Пользователь
А как можно найти Александру в фейсбуке?
22 сентября 2016 г. в 16:07
1
Ответить
Leona Krasucka
Пользователь
22 сентября 2016 г. в 20:32
1
Ответить
Alexandra Vilvovskaya
Пользователь
Большое спасибо за интервью с Александрой Вильвовской. О коллективных телесных паттернах я только догадывалась, сейчас увидела подтверждение своих наблюдений. Осознание пришло, что мы все неврологически дисгармоничны и с этим надо работать, прибегая к телесно-ориентированным техникам.
22 ноября 2016 г. в 21:47
0
Ответить
Bepa
Пользователь
Интересно, почему Александра, так точно подмечающая сжатые скулы женщин в московском метро, сама предпочитает носить на лице маску суровую, усталую,
неприступную.
23 января 2017 г. в 5:03
0
Ответить
Irina Permyakova
Пользователь
:) Потому что Александра тоже живет в Москве)). А изменение привычного паттерна требует времени.
23 октября 2017 г. в 13:01
0
Ответить
Alexandra Vilvovskaya
Пользователь

Отправить комментарий на Facebook


Рекомендуем к просмотру
Тренды
Подписывайтесь на новый блог Trendspot by Zillion
13 августа 2017 г. 4,298
Менеджмент
Владимир Завертайлов: «Мой телефонный номер есть в подписи у всех менеджеров. Клиенты этим пользуются редко, но возможность такая есть»
12 июня 2017 г. 5,480
Управление проектами
Zillion.Quick: «Управление продуктом в Scrum», Роман Пихлер
8 июня 2017 г.
5,527
Управление проектами
Мемесы про пиэмов. Chapter 1: топ-5 Романа Вейнберга
18 мая 2017 г. 5,365
Управление проектами
Правда жизы. Владимир Завертайлов («Сибирикс») про управление проектами (18+)
16 мая 2017 г. 2,011
Управление проектами
Стейкхолдер-менеджмент. Как идентифицировать, анализировать и вовлекать стейкхолдеров в проект
15 мая 2017 г.
2,358
Тренды
Новое на Trendspot. Флэш-фикшн: твиттература, чат-книги, дрибл, драбл, 6 и 9. Создатель Telegram-канала «Кароч.» Дмитрий Соловьев рассказывает о микролитературе и фикшн-форсайте
26 августа 2017 г. 3,408
Управление проектами
Zillion.Quick: «Канбан» Дэвида Андерсона
6 мая 2017 г. 2,490
Управление проектами
Zillion.Quick: «Мифический человеко-месяц» Фредерика Брукса
26 апреля 2017 г.
2,009
Управление проектами
Чем занимается Project Manager?
20 марта 2017 г.
7,650
Управление проектами
Zillion.Quick: «Корпорация гениев. Как управлять командой творческих людей», Эд Кэтмелл
9 марта 2017 г. 3,383
Управление проектами
Проектное мышление. Поиск инвестиций: зачем использовать CRM
23 февраля 2017 г.
3,240
Управление проектами
Надпрофессиональные навыки: управление проектами
22 февраля 2017 г. 2,777
Управление проектами
Управление проектами: как организовать путешествие
14 февраля 2017 г. 4,693
Развитие персонала
Zillion.Quick: синопсис + инфографика. «Лидер и племя. 5 уровней корпоративной культуры»
9 февраля 2017 г.
3,950
Образ жизни
Как пробежать свой первый марафон
19 января 2017 г. 6,271
Управление проектами
Павел Капусткин: «Смотри, наиболее вредна для пиэма непродуктивная эмоция»
12 апреля 2017 г. 6,613