Ссылка на видео отсутствует или повреждена.

Вход Или регистрация

Войти с помощью::

Регистрация или вход

Обратите внимание, все поля являются обязательными для заполнения.
Войти с помощью::

Восстановление пароля или регистрация

 

Тагир Аушев. Установка Belle 

 

           

 

 

 


ТАГИР АУШЕВ

line

Физик, доктор физико-математических наук. Окончил Московский физико-технический институт (МФТИ). С 1999 года работает в Институте теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ). 4 года работал в Швейцарии. Руководит научной группой по изучению СР-нарушения в международном эксперименте Belle. В настоящее время работает в Японии в эксперименте Belle II.

 

 

 

 

           

 

 

         

 

 

 

element  

           



ОБ ИЗУЧЕНИИ И ПРЕПОДАВАНИИ ФИЗИКИ

 

           

 

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Carlos Antunes




           



 

Тагир, понимание законов физики могло бы помогать людям в разных сферах жизни – по аналогии природа явлений и действия становились бы яснее. Но в школе физика непостижима для большинства, а дальше совсем не понятно. Как понять и полюбить ее?

Тагир Аушев: Многое зависит от первого учителя. Мне повезло: мой учитель по физике, Бaзоркин Ахмед Сергеевич, очень любит свой предмет. Я у него не единственный ученик, который стал заниматься физикой профессионально. Видимо, он как-то умеет передать эту любовь. Я читал научно-популярные книги и практически не открывал учебники по физике – они у меня всегда оставались новыми. На каждом уроке, когда преподаватель что-то объяснял, у меня было ощущение, что это настолько понятно и логично, что через пять минут я бы и сам до этого догадался. Это дар преподавателя – объяснить так просто.

 
 

           

 

 

           

 

 

ТАГИР АУШЕВ:

«ОБРАЗ БЕЗУМНОГО УЧЕНОГО СОВЕРШЕННО НЕ АДЕКВАТЕН РЕАЛЬНОСТИ – В НАУКЕ ТАКИХ НЕТ. У ТЕБЯ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОТКРЫТЫЙ УМ, ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ ПРИРОДУ ВЕЩЕЙ».

 

 

Допустим, люди видят у своих детей способности к физике, интерес к науке. Каким будет образовательный трек?

Тагир Аушев: Прежде всего, должно быть огромное желание заниматься физикой, наукой. В шестом классе я услышал, что сын какой-то знакомой поступил в Московский физико-технический институт, – и вопрос выбора вуза передо мной больше не стоял. Самое важное – определиться, куда хочешь поступать. Чем раньше поймешь, что будешь заниматься именно этим, тем раньше направишь усилия в нужное русло.
Вузов, которые специализируются на фундаментальной физике, немного – 3–4 основных. На первое место я не могу не поставить Физтех, Московский физико-технический институт. Он был и остается лидером: там все еще сильная школа и прикладывается много усилий для ее развития. Ведущие российские университеты сейчас пытаются стать научными центрами аналогично западным. Физтех – один из лидеров этого движения. Думаю, он останется одним из наиболее престижных. Еще есть МИФИ, Бауманка и физфак МГУ, с которыми у нас всегда были соперничество, конкуренция и взаимные подколы на тему, «кто круче». Естественно, на уровне шуток, потому что все и так знают, что Физтех круче.
Для школьников у Физтеха есть замечательная бесплатная заочная школа при институте (ЗФТШ). Задания для поступления публикуются на официальном сайте МФТИ. В свое время я тоже решал задачи из методичек по физике и математике, которые присылали из этой школы. Материал там дается в расширенном варианте по сравнению со школьной программой. Я учился в обычной школе в Грозном, и даже притом, что у меня был замечательный учитель, без дополнительных занятий в ЗФТШ никуда не поступил бы. Если человек идет в МФТИ, надо знать физику не на 5, а на 6 или 7. Первое время мне было сложно учиться, пока я не догнал ребят, которые закончили физмат-школы и участвовали в международных олимпиадах по физике. Так что если есть склонность к физике и желание заниматься ею, то лучше учиться в физмат-классах и школах.

 

 

           


О 3 ВЕЩАХ, КОТОРЫЕ УДЕРЖИВАЮТ В НАУКЕ, И МИФЕ О НЕРДАХ

 

           
 

 

 

 

Молодыми людьми чаще движут романтические представления о профессии, мечты об открытиях. Осознания, что открытия нечасты и это труд в стремлении сделать свой вклад, обычно нет. Как устроена профессиональная среда физиков, в какой мир попадет человек, который выбрал эту профессию?

Тагир Аушев: Я расскажу о том, какой это мир, по собственному опыту, естественно. Круг моего общения – по большей части коллеги-ученые. И очень тяжело отказаться от этого мира.

 

А есть желание иногда?

Тагир Аушев: Конечно, бывает. Для большинства людей финансовый аспект важен, и надо осознавать, что даже хорошо обеспеченным человеком в физике стать тяжело. За границей работа в ней оплачивается лучше, но больших денег не будет и там. Усилия, которые вкладываются в работу, не пропорциональны доходам. Я четко осознаю, что те же усилия принесут в другой области гораздо больше материальных дивидендов.
И действительно переворачивающих мир открытий, которые делает конкретный человек, – единицы. Конечно, каждый мечтает о таком открытии, но в реальности все мы делаем маленькие шаги к общему пониманию устройства мироздания. Тем не менее есть несколько преимуществ, которые все это полностью перекрывают.

 

Carlos Antunes

 

 

 

 

 

 

 




 

 

ТАГИР АУШЕВ:

«ТЫ ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ УВИДЕЛ ЭТОТ ЭФФЕКТ: ДЛЯ УЧЕНОГО ВОТ ЭТО – ИСТОЧНИК ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ ЭМОЦИЙ».

 

           

 

           



 

number white1

Первое – мы получаем эмоции от открытий. Жизнь любого человека – это стремление к положительным эмоциям. Купил гаджет – порадовался: 15 минут, час, сутки. В науке то же самое, только на другом уровне. Это все вопрос источника положительных эмоций. Для меня такой источник: ты сделал исследование, нашел какой-то эффект – и ты первый человек на Земле, который это увидел. Большой эффект или маленький – это высота того пика, на который ты карабкался. Можно забраться на небольшую горку, но даже в этом случае ты поднялся на нее, посмотрел: поблизости выше горки нет, и никто, кроме тебя, на нее не взбирался – и тебе уже приятно. Это здорово, когда ты обрабатываешь данные и понимаешь: «Вот оно!». А потом говоришь: «Ребята, я нашел! Смотрите, что здесь». Зависит, конечно, от области, но раз в год-два-три такое бывает. Каждое исследование дает что-то новое.

 

number white 2

Другая важная вещь – круг общения, это важный фактор, который удерживает от того, чтобы уйти из науки. Я много общаюсь с коллегами, с научным кругом. Это умные люди, с которыми ты разговариваешь на одном языке. Ты можешь говорить большими блоками «иероглифов», не расшифровывая, – и тебя понимают. Ты говоришь «а» и они понимают, что за этим «а» – целый «лес». Безумное удовольствие – общаться с интересными людьми, с которыми ты можешь по любой теме развить мысль, тебя поймут и предложат неординарные идеи.
Работа в науке – это определенный способ мышления и образ жизни. Причем совершенно не надо путать людей науки с ботаниками, которых мы видим в фильмах. Это не имеет никакого отношения к реальности. Непонятно, с кого лепился образ нерда, который носится с какими-то безумными идеями. Я ни одного такого человека не знаю. У нас в институте были странные персонажи, но ни один из них в науке не остался: многие вылетели из института, потому что не справились, а кто-то в психиатрическую больницу попал. Невозможно наукой заниматься в таком состоянии. У тебя должен быть открытый ум. Ты должен понимать природу вещей не формулы учить, там мало что написано, а чувствовать. Образ безумного ученого совершенно не адекватен реальности, в науке таких нет.

 

number white 3

Есть еще и третья причина привлекательности науки – это огромный престиж. Это было в Советском Союзе, в России еще пока нет, а за границей есть. Я работаю в основном в Европе и в Японии: если люди узнают, что ты ученый, – ты на самом почетном месте.

 

 

           

 

           

           


 

element

 



О БАК И ЖУРНАЛИСТАХ

 

           

 

И в России меняется отношение – ученые у многих вызывают восхищение.

Тагир Аушев: Согласен. Был период такого «провала в памяти», особенно в 90-е, когда люди забыли, что все, чем мы пользуемся, – это результат достижений науки. К ученым тогда относились пренебрежительно. Сейчас это меняется.

Кстати, тот же Большой адронный коллайдер вызвал огромный общественный интерес к науке. Слухи по поводу воображаемого большого коллапса, подогреваемые журналистами, и научно-популярные фильмы на эту тему привлекли внимание и положительно повлияли на восприятие науки и ученых.


Так что зря журналистов ругают.

Тагир Аушев: Да, это однозначно. Если вы, журналисты, захотите, вы поднимете российскую науку на тот уровень, на котором была советская наука и на котором сейчас находится западная. Мозги, база и школы у нас остались  надо популяризировать. Именно журналисты создали шумиху вокруг БАК и так популяризировали науку. Не будь этого, мы тихо занимались бы бозоном Хиггса, и никто ничего не знал бы.

Б АМБИЦХ В НАУ

 

           

 

 

element

 

 

ОБ АМБИЦИЯХ В НАУКЕ

 

            

 


 

Человек, который занимается наукой, должен ставить перед собой цель – сделать великое открытие? Или у него должна быть установка – участвовать в большом всеобщем процессе, делать вклад?

Тагир Аушев: Если бы у меня не было желания сделать открытие, которое перевернет мир, наверное, мне было бы неинтересно этим заниматься. Скорее всего, так думают большинство ученых. Как только ты начинаешь заниматься рутиной, становишься винтиком в большой машине, перестаешь быть ученым – и превращаешься в «научного сотрудника». Да, конечно, надо ставить большие цели, иначе будет просто неинтересно. Но в то же время даже маленькие открытия дают невероятные эмоции..



            

 

element

 


О МОДНЫХ ОБЛАСТЯХ

 

           

           

          

 

У вас есть модные области?

Тагир Аушев: Модные области фундаментальной физики сейчас на слуху. В первую очередь, это эксперименты в Швейцарии, на Большом адронном коллайдере. Бозон Хиггса – действительно грандиозное открытие: Стандартная модель показала самосогласованность – и это большое событие.
Следующий этап исследования – попытка доказать, что есть что-то за пределами Стандартной модели. Что-то она не до конца описывает, есть эффекты, которые ей противоречат, намеки, указания и просто надежда, что должно быть нечто за ее пределами. Открытия в этой области станут следующим прорывом.
Это та область, в которой я работаю. Мое направление и тема докторской диссертации – «CP-нарушение». За открытие CP-нарушения японским физикам Макото Кобаяши и Тосихидэ Маскава дали Нобелевскую премию в 2008 году. Важно понимать значение CP-нарушения – если бы его не было, не было бы нашего мира. (Zillion: читается как «ЦП-нарушение».) В момент возникновения Вселенной материя и антиматерия были в равном количестве. Есть почти симметричные процессы, которые переводят вещество в антивещество и наоборот. Это можно представить так: два теннисиста с большими корзинами мячей разминаются, перекидывая мячи на сторону соперника.
Представьте себе, что один игрок бросает быстрее, чем второй. Рано или поздно он перебросит все мячи на половину соперника. Вот это и есть CP-нарушение: один процесс протекает с большей вероятностью. Во Вселенной изначально было равное количество материи и антиматерии, а сейчас осталась только материя. Фактически благодаря CP-нарушению существует Вселенная в ее нынешнем виде. Если бы где-то во Вселенной осталась в больших количествах антиматерия, она бы рано или поздно встретилась с материей и аннигилировала: произошел бы взрыв, и от них ничего не осталось бы.

 

 

           

          

 

Carlos Antunes

 

 

Кстати, шумиха и паника вокруг Большого адронного коллайдера была и по поводу того, что там создается антиматерия. Не несут ли такие эксперименты опасности?

Тагир Аушев: При столкновении протонов на БАК рождаются материя и антиматерия. Но это не те энергии, которые могут быть опасны. К примеру, в Землю непрерывно врезаются частицы из космоса, которые обладают энергией, на много порядков большей, чем те, что сталкиваются на ускорителях. Однако это не приводит ни к каким заметным последствиям. 

 

 

ТАГИР АУШЕВ:

«НАУКА СТАЛА ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ И ЗНАНИЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА – БАЗОВОЕ ТРЕБОВАНИЕ».

 

 

           

 

 

 

 


О НАУЧНОМ ОТНОШЕНИИ К «СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОМУ»

 

           

 

Есть интересные фильмы о таинственных явлениях: вещи, которые там говорят, иногда звучат не бредово, а просто увлекательно. Но можно заметить, что ученые избегают обсуждения этих тем.

Тагир Аушев: Есть темы в этом контексте, которые интересны и серьезным ученым. Например, сейчас очень популярны исследования мозга. Человеческий мозг, возможно, не просто биологическая субстанция, где нейроны соединены определенным образом, а электрические сигналы создают мысли. Все может быть не настолько просто.

 

А насколько сложнее может быть?

Тагир Аушев: Есть явления, которые пока считаются необъяснимыми и недоказанными, но их можно изучать и, вероятно, даже доказать, что они системны. Возможно, что наш мозг является лишь прибором более глобальной субстанции. Но пока что это лишь фантазии.

 

 



 

 

 

 

 

Carlos Antunes

 

          

 

           



 

Почему эти гипотетические области исследования «простаивают»?

Тагир Аушев: Науку сейчас нельзя делать у себя в мастерской, потому что она стала очень дорогой. Любое исследование требует больших денег. Их выделяют фонды, которые привлекают экспертов. И в России, и в мире деньги хорошо выделяют на перспективные исследования: там вы, скорее всего, что-то найдете и опубликуете научные статьи. Ученые обещают, что сделают эту работу, напишут статью – и им дают деньги на исследование.

 

То есть в фундаментальной физике своя экономика, влияющая на все.

Тагир Аушев: Да, это мировая тенденция. Деньги дают на зарекомендовавшие себя вещи, поэтому больших шагов делать не получается.

 

«Змея кусает себя за хвост»?

Тагир Аушев: Ну, по спирали – мы продвигаемся вперед маленькими шажками. Из-за этого механизма притормаживаются исследования того, что называется «сверхъестественным», но это и хорошо. Если бы их активно финансировали, мы бы ушли в такую ересь. Одно дело – размышлять о таких вещах на досуге, а другое – финансировать и проводить исследования. Может быть, когда-нибудь мы подберемся к научному пониманию каких-то «необъяснимых» явлений. Но всерьез об этом можно будет думать, лишь когда понимание законов физики даст научные обоснования для подобных исследований.

 

           

 

ТАГИР АУШЕВ:

«ЗАЧАСТУЮ НАУКА РАЗВИВАЕТ ИНДУСТРИЮ НЕ ЧЕРЕЗ САМИ ОТКРЫТИЯ, А ЧЕРЕЗ ЗАПРОС НА ТЕХНОЛОГИИ ДЛЯ ЭКСПЕРИМЕНТОВ».

 

           

 

element

 


ОБ ЭКОНОМИКЕ В НАУКЕ И ПРИКЛАДНОМ ЗНАЧЕНИИ ОТКРЫТИЙ

 

           

 

           

 

То есть надо изучать что-то, когда к этому готовы, а пока не готовы, то и хорошо, что нет возможностей, – во избежание антинаучных идей?

Тагир Аушев: В общем, да. Всегда должен быть компромисс между попыткой схватить звезду с неба и тем, чтобы потихоньку к ней подбираться. Другое дело, что амбициозные проекты часто зарубаются, потому что быстрее и проще выделяют деньги на то, что «отобьется». Научный фонд знает, что в результате какого-то исследования будет опубликована статья в научном журнале и фонд сможет отчитаться перед теми, кто дал денег. Здесь своя «кухня».
В мире фундаментальной науки, помимо романтики, есть еще и экономика, карьера, амбиции и падения, даже закулисные интриги бывают. Нужно действительно быть фанатом, чтобы пойти в фундаментальную науку, потому что большая часть открытий воплощается в прикладные вещи спустя 2030 лет. Тот же бозон Хиггса или CP-нарушение – совершенно непонятно, какое прикладное значение это может иметь.

 

Ученых вообще любят спрашивать о прикладном значении.

Тагир Аушев: В фундаментальной науке вопрос прикладного значения открытий довольно сложен. Открыли – и что дальше? А дальше надо копать дальше. Тут сложно объяснить налогоплательщикам, за что они заплатили деньги. Но надо понимать очень важную вещь. Для проведения экспериментов мы используем все возможности современной науки и ставим перед лучшими инженерами такие задачи, которые никто другой перед ними не поставит. В процессе решения задач для научных экспериментов и появляются технологии, которые потом идут в производство.
Зачастую наука развивает индустрию не через сами открытия, а опосредованно. Достаточно лишь напомнить, что Интернет появился в CERN, там, где работает БАК, как средство обмена данными между лабораториями. На Западе активно вкладывают деньги в науку, потому что понимают, каким образом пойдет отдача. У нас сейчас тоже вкладывают какие-то деньги, вопрос вэффективности. Надеюсь, у нас произойдет улучшение общей ситуации в науке.

 

           

 


 

     

 

 

 



 

 

 

 

 

Carlos Antunes

 

 

О научной экономике: читала, что будут строить новый коллайдер. Для чего это нужно, почему нельзя использовать уже существующие?

Тагир Аушев: Существующие обновляют, чтобы использовать дальше, но и новые нужны. Бозон Хиггса обнаружен, но нужно продолжать исследовать его квантовые числа, каналы распада и рождение для более полного понимания теории – и нужны принципиально новые ускорители. БАК в CERN сейчас обновляется. Для эксперимента Belle II тоже обновляется коллайдер, чтобы мы могли набрать в 50 раз больше данных, чем в предыдущем эксперименте Belle. К 2020 году, если нормально пойдет финансирование, начнут строить принципиально новый линейный электрон-позитронный коллайдер. Пока решение не принято, потому что он очень дорогой, хотя вдвое дешевле Олимпиады. Больше всего денег на него готовы выделить японцы, поэтому, скорее всего, он будет строиться в Японии. И если проект будет осуществлен, я постараюсь в нем участвовать – это будет очень интересный эксперимент.

 

 

ТАГИР АУШЕВ:

«НАУКА СТАЛА ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ, И ЗНАНИЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА – БАЗОВОЕ ТРЕБОВАНИЕ».



           

 

element

 


О МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КАРЬЕРЕ

 

           



 

Как ученые попадают в такие большие международные проекты, как БАК в CERN или Belle и Belle 2 в Японии?

Тагир Аушев: По-разному. Первый вариант: если студент хочет попасть в какой-то эксперимент, он идет на кафедру, ищет научного руководителя, который работает в этом эксперименте, и просится к нему в группу. Мой научный руководитель заметил меня в другом исследовании и пригласил работать в Японию.

Второй вариант – в аспирантуре, если ты уже работал в каком-то эксперименте студентом и хорошо зарекомендовал себя. Если хочешь участвовать в исследованиях, которые проходят в западном университете, просто открываешь сайты и смотришь, куда набирают студентов.

Третий вариант: когда ты уже защитился, можно попасть на эксперимент, будучи научным сотрудником – в смысле должности, а не «диагноза». Периодически открывают позиции, на которые можно подать заявку. Западные университеты публикуют эти объявления на специальных сайтах, и студент или ученый из любой точки земного шара имеет право подать заявку. Обычно делают рассылки по институтам, широко оповещают о том, что появилась позиция научного сотрудника, постдок. Магистры могут подавать туда свои резюме с рассказом о том, чем занимались, в каких исследованиях участвовали, какой опыт работы имеют. Заявки рассматривают, соискатели проходят конкурс, и кого-то приглашают работать в международном исследовании.



 

 

           

 

 

 element

 



О ЗНАНИИ АНГЛИЙСКОГО

 

           
 

 


 

Наверное, нужен идеальный английский?

Тагир Аушев: Английский в любом случае нужно знать на хорошем уровне, потому что наука сейчас делается исключительно на английском языке. Не осталось области, где можно делать что-то локально – только в России, во Франции или в Германии. Наука стала интернациональной и знание английского – базовое требование.



 

           

 

 

 

 

 


О РУТИНЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ КРИЗИСАХ У УЧЕНЫХ

 

           


 

Слушать о результатах и выводах научных исследований всегда интересно. Но вы ведь ежедневно занимаетесь изучением сложных и зачастую абстрактных вещей. Не надоедает?

Тагир Аушев: Надоедает, мы тоже часто сваливаемся в рутину, и очень важно не застрять в этом состоянии. Надо читать литературу, думать о других вещах, найти область, где будет более интересная, перспективная и важная задача, где можно открыть что-то существенное. В этом отношении в науке все, как в любой другой профессии. Я думаю, и писатели исписываются периодически. Физики тоже «исписываются», бывает. И тут либо ищи новое – давай себе встряску, либо уходи из науки. Если тебе самому не интересно – в науке делать нечего.



           

 

element

 


О ТОМ, КАК ПРОХОДЯТ ЭКСПЕРИМЕНТЫ

 

           
 

 


 

Можно ли рассказать о работе на эксперименте? Чем вы занимаетесь? 

Тагир Аушев: Я работаю сейчас в Belle II. Мы запускаем эксперимент в конце 2015 года и проработаем до 2022-го. В ближайшие полтора-два месяца буду с отверткой и осциллографом собирать модули для нового детектора. Мы два года разрабатывали и полтора года собирали их в ИТЕФ, потом тестировали и в итоге привезли в Японию. У меня профессия – «инженер-физик», так что мы не только сидим за компьютерами, но и сами создаем установки для сбора данных.

Во время работы эксперимента набор данных идет 24 часа в сутки, и если что-то выходит из строя, мы должны оперативно исправить. Поэтому мы работаем сменами: 2 человека – на установке, 3–4 человека – на ускорителе. Потом приходит следующая смена, мы передаем дела, рассказываем, какие были сложности, как их решали.

Что вы будете искать во время Belle II?

Тагир Аушев: После обнаружения бозона Хиггса основная задача – уточнение параметров Стандартной модели и поиск новой физики за ее пределами, то есть эффектов, которые не вписываются в нее. Фигурально, мы нарисовали картину грубыми мазками и понимаем, что на картине – парусник в океане, а теперь будем прорисовывать паруса, канаты и матросов.



 

 

           

 

 

element

 


О СИСТЕМАХ ОБРАЗОВАНИЯ

 

            

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Carlos Antunes


 

Какие интересные особенности образования, которые вы видели в других странах, было бы здорово перенести к нам?

Тагир Аушев: Я могу сравнивать образование Физтеха с европейским. Наше ничем не уступает. Хотя есть отдельные моменты, которые мы могли бы позаимствовать. Преподавателями Физтеха являются действующие научные сотрудники, а соотношение количества преподавателей к количеству студентов самое высокое среди вузов – 1:3. Со второго-третьего курсову студентов появляются дни, когда преподавание ведется на базовых кафедрах в НИИ. Четыре дня в неделю студент учится в институте, а на пятый день едет на базовую кафедру. С каждым годом количество таких дней увеличивается. К концу учебы студент фактически является полноценным сотрудником НИИ и понимает, чем он будет заниматься в будущем. Если студент способный, его берут работать в научно-исследовательский институт. Есть плавный переход от теории к практическому занятию наукой – вот это система Физтеха.
На Западе лаборатории открывают при университетах, и сами университеты финансируют их. Студенты посещают лекции, потом приходят в лабораторию. Это похожая система, только центром научного процесса становится университет.
Наши самые лучшие университеты находятся очень низко в мировом рейтинге высших учебных заведений. Одна из причин – в них не делается наука. Чиновники решили, что надо поднять наши университеты в этом рейтинге. Для этого нужно, чтобы наука делалась в университетах. Сейчас выделяют большие деньги на то, чтобы открывать лаборатории при университетах и создавать мощные университеты по аналогу западных. Идея хорошая, но есть нюансы.


    

 
 
 
В той же Америке университеты очень богатые, потому что каждый студент платит за свое обучение – $30–50K в зависимости от престижности. Люди копят всю жизнь на университетское образование одного ребенка. С такими деньгами университет может позволить себе и научные лаборатории, и футбольную команду, и все что угодно. Наши университеты не богаты, они не могут позволить себе такую инфраструктуру. И даже если несколько лет вливать деньги в этот процесс, потом это прекратится.
Деньги, которые раньше отдавали в НИИ, сейчас направляют на создание лабораторий при университетах. Институты РАН уже чувствуют сокращение финансирования. Ученые скоро начнут переходить из НИИ в лаборатории при университетах. Связь университетов с научно-исследовательскими институтами либо разорвется, либо ослабнет. А через 10 лет, когда станет ясно, что университеты не такие богатые, как в США, и сами не потянут лаборатории, может оказаться, что эти лаборатории не смогут полноценно функционировать. Многие НИИ за это время могут просто развалиться, зато на 5–10 лет мы поднимемся в западных рейтингах. Эффект краткосрочный, а риск потерять школу и базу велик.

 

 

           

 

Грамотная система высшего образования выстроена в Швейцарии. Там лаборатории также находятся при университетах. При этом дорогостоящие приборы, установки покупают и обслуживают коммерческие фирмы. Лаборатории заказывают необходимые им часы работы на этих установках и оплачивают только это время. Соответственно, даже небольшая научная группа может позволить себе работать на самом лучшем оборудовании. Получается, что дорогое оборудование, которого в России нет у ученых, в Швейцарии доступно простым студентам. В России даже те НИИ, которые могут купить дорогой прибор, не могут загрузить мощную установку своими потребностями – большие деньги уходят на закупку оборудования, а используется оно на 510%. В швейцарской системе коммерческие фирмы заинтересованы в том, чтобы их оборудование не простаивало, поэтому его могут использовать одновременно сразу несколько лабораторий. Таким образом, машина используется с максимальной эффективностью: сэкономленные деньги можно направить на что-то другое. Финансовый ресурс не бесконечен, очень важно эффективно расходовать средства. Вот этот подход было бы хорошо реализовать с учетом наших реалий.
В Швейцарии, если студент сделал интересную разработку, у него есть возможность создать стартап на базе своей технологии. При университете есть все необходимые для этого структуры – если разработка кажется интересной венчурным фондам или бизнес-ангелам, они оказывают юридическую, финансовую и организационную помощь студентам в создании научно-технологического стартапа. Получается непрерывный цикл – от учебного процесса до внедрения технологии в индустрию.

          

           

 

 

            

 

 

Комментарии 1

интересно
13 февраля 2015 г. в 20:19
2
Ответить
Vocalist Day
Пользователь

Отправить комментарий на Facebook


Рекомендуем к просмотру
Тренды
Новое на Trendspot. Флэш-фикшн: твиттература, чат-книги, дрибл, драбл, 6 и 9. Создатель Telegram-канала «Кароч.» Дмитрий Соловьев рассказывает о микролитературе и фикшн-форсайте
26 августа 2017 г. 25,411
Тренды
Подписывайтесь на новый блог Trendspot by Zillion
13 августа 2017 г. 24,611
Менеджмент
Владимир Завертайлов: «Мой телефонный номер есть в подписи у всех менеджеров. Клиенты этим пользуются редко, но возможность такая есть»
12 июня 2017 г.
25,013
Управление проектами
Zillion.Quick: «Управление продуктом в Scrum», Роман Пихлер
8 июня 2017 г.
22,194
Управление проектами
Мемесы про пиэмов. Chapter 1: топ-5 Романа Вейнберга
18 мая 2017 г. 24,049
Управление проектами
Стейкхолдер-менеджмент. Как идентифицировать, анализировать и вовлекать стейкхолдеров в проект
15 мая 2017 г. 13,328
Бизнес и финансы
Артур Шомахов: «Бизнес – это деньги, поэтому день надо начинать с денег. Каждое утро у тебя должно обновляться понимание того, что творится с финансами»
9 сентября 2015 г. 27,345
Управление проектами
Zillion.Quick: «Канбан» Дэвида Андерсона
6 мая 2017 г.
11,602
Управление проектами
Zillion.Quick: «Мифический человеко-месяц» Фредерика Брукса
26 апреля 2017 г. 8,281
Управление проектами
Павел Капусткин: «Смотри, наиболее вредна для пиэма непродуктивная эмоция»
12 апреля 2017 г. 28,546
Управление проектами
Чем занимается Project Manager?
20 марта 2017 г.
36,527
Управление проектами
Zillion.Quick: «Корпорация гениев. Как управлять командой творческих людей», Эд Кэтмелл
9 марта 2017 г.
14,266
Управление проектами
Проектное мышление. Поиск инвестиций: зачем использовать CRM
23 февраля 2017 г.
11,407
Управление проектами
Надпрофессиональные навыки: управление проектами
22 февраля 2017 г. 10,888
Управление проектами
Управление проектами: как организовать путешествие
14 февраля 2017 г.
10,827
Развитие персонала
Zillion.Quick: синопсис + инфографика. «Лидер и племя. 5 уровней корпоративной культуры»
9 февраля 2017 г.
11,129
Образ жизни
Как пробежать свой первый марафон
19 января 2017 г. 14,213
Edutainment
10 самых читаемых материалов года
31 декабря 2015 г. 13,777